Ирина Юрьевна Барышникова
ОБРАЗ ПРИРОДЫ В ЛИРИКЕ ИЕРОМОНАХА РОМАНА

Вся природа таинственно шепчется,
вся полна ласки, и звери,
и птицы носят печать Твоей любви.
Благословенна мать-земля
с ее скоротекущей красотой,
пробуждающей тоску по вечной отчизне,
где нетленной красоте звучит: "Аллилуйя".
(Акафист "Слава Богу за все". Кондак 2)

"Природа - это икона Бога", - писал св. Иоанн Дамаскин. А икона, по определению о.П. Флоренского "всегда или большесебя самое, когда она - небесное видение, или меньше, если она некоторому сознаниюне открывает мира сверхчувственного" (1). Другими словами, природа всегда понимается или как "храм", или как "мастерская", или как "как бездушная материя, или как язык Господа. Но чтобы понять этот язык, тот, кто созерцает природу-икону, должен обладать особым духовным даром, только тогда она оживет и будет свидетельствовать о горнем мире. таким даром, несомненно, обладает иеромонах Роман:

Природа помнит звание свое,
К небесному подъемля человека.
Молчание, зовущее ее,
Восходит к Тайне Будущего Века.
("Настроясь на высокую волну..." 1994)

Творение апостольствует нам,
А мы закрыли души на святое.
("Надмирный путь лампадно просветлен" 2001)

Подобное онтологическое понимание природных явлений вообще свойственно поэзии. Ср, например, у Ф. Тютчева:

Мы видим: с голубого своду
Нездешним светом веет нам...

или

Сей дивный мир
С разнообразием своим
Лежит развитый
В утеху, в пользу, в назиданье

У А. Ахматовой:

В каждом древераспятый Господь,
В каждом колосе - Тело Христово
И молитвы пречистое слово
Исцеляет болящую плоть.

В лирике о. Романа природа - это прежде всего Служение, хвалебное, покаянное, апостольское, пророческое. С одной стороны, Творец служит твари: "Небо Землю дитем прижимает,\ К чаше радости кроху несет" ("Посмотри, как притихла природа" 2001), с другой - творение молитвенно служит Творцу: "Сама Земля моление таит" (Уже заря. Хотя еще не лето...2001).
В этом служении Творцу славословие:

Всякое дыхание и тварь
Славит, славит своего Творца
("Слава Богу, снова я один" 1987) - своеобразная реминисценция 150 псалма Давида (Ср.: "Всякое дыхание да славит Господа") или: Ничего не растет просто так, Потому не сорви без потребы Одиноко торчащий сорняк, Прославляющий Землю и Небо ("Пожалей, дорогой, пожалей" 1991) и покаяние: "Сосны ...перебирают в забытьи\ Четки ледяные на ветру" ("Слава Богу, снова я один" 1987) или:

И природа в той пышности каясь,
Истязуя такую красу,
Окровавленными языками
Устилает пророку стезю
("Красота октября запорошен" 1981)

Кроме того, у о. Романа - это еще и литургическое(2) служение. Вот несколько примеров.
1. "И облака расходятся вратами"- подразумеваются царские врата которые отворяются во время богослужения для входов и выходов священников.такие входы и выходы "имеют особые знаменования, и открытие царских врат при них означает иногда путь Христов, иногда открытие райских дверей, иногда вход в Царствие Небесное"(3).
2. "Пруд заросший туманом кадит"- каждение фимиамом в церкви имеет разнообразные значения. "Совершаемое же на литургии во время апостольского чтения, оно знаменует благодатную силу апостольской проповеди..."(4).
3. "Сосны клонят головы свои, совершая воздеянье рук"- "Священник соврешает воздеянье рук при произнесении особенно значимых молитвенных слов. "Воздеянье руку моею жертва вечерняя"- слова пророка Давида (псалом 140), давая разуметь, что поднятие рук естьвысокое священнодействие, своего рода жертвоприношение, угодное Богу" (5).
Иногда природные явления служат атрибутами богослужения:
"Полноччь Млечным Путем опояшется как Омофором", "Луны бласящее кадило".
Лирическому герою о. Романа свойственно желание слиться с природой, раствориться в ней. Его желание быть "Божьей каплей на лугу земном", "пустынной безымянною рекой плыть по Небу, в Небеса впадая". Но это не пантеистическое тяготение к небытию, к беспредельной безликости, не желание слиться с беспредельным, тем самым дерзновенно уподобляя себя Творцу. Это желание жертвенности, подсказанное и внушенное поэту самой природой, это жажда служить Богу и уменьшать зло в мире. такое стремление к служению выражено в одном из ранних его стихотворений:

Я хочу стать влагой,
Пусть болотной жижей.
Только б эта жижа
Умервщляла зло.
("Я хочу стать схимником" 1974)

Как видим, даже столь пунктирное указание на отдельные составляющие образа природы позволяет постичь стиль неповторимого и прекрасного современного поэта, наследующего традиции "священной русской литературы".

Примечания:
1. Флоренский П.А. Иконостас. М., 1994. С. 64.
2. О чертах литургического синтеза в русской литературе см.: Минералова И.Г. Русская литература серебряного века. Поэтика символизма. М., 2003.
3. Таинственный смысл символических священнодействий. М., 1906. С. 30.
4. Там же. С.25-26.
5. Дьяченко Г. Полный церковнославянский словарь. М., 1993.