Особенности школьного изучения пьесы
А.Н. Островского «Бедность не порок»
В преподавании словесности изучению русской литературы
отводилось особое место. Отбор произведений всегда производился с большим
трудом, методическая общественность обсуждала каждое писательское имя,
воздействие текста на юных читателей.
Ратуя за изучение в школе русского языка, известный
филолог и методист Ф.И. Буслаев очень настороженно относился к чтению
отечественной литературы. Он писал: «Не надобно слишком заботиться об образцах
для родов и видов поэзии и с этой целию выбирать чтение из русских писателей,
даже классических, каковы Жуковский, Пушкин. Значение поэмы или трагедии лучше
всего извлекут ученики из чтения Гомера и Софокла в классе греческом: оду
узнают от латинского учителя на чтении Горация» (1; 123–124).
Долгое время литературное образование было
ориентировано на переводные тексты. Русская литература школой осваивалась с большим
трудом. Д.И. Писарев, вспоминая свою гимназическую юность, конец
пятидесятых годов девятнадцатого века, замечал, что русских писателей знал
только по именам, «Евгений Онегин» и «Герой нашего времени» считались
произведениями безнравственными, а Гоголь — писателем «сальным» и в порядочном
обществе совершенно неуместным (2; 53). Только к началу двадцатого века
классики века девятнадцатого нашли свое место в гимназических курсах.
По учебным планам 1877 года теорию словесности
должны были проходить ученики пятого класса, несмотря на то, что у них не было
еще необходимого читательского опыта, они не имели достаточного количества
изученных и усвоенных литературных образцов. Только в 1890 году курс
перенесен из пятого класса в восьмой. Систематическое прохождение предмета
отнесено к той поре, когда ученики уже познакомились с важнейшими
произведениями русской литературы. Разумеется, в этом случае систематический
курс теории словесности осваивался сознательнее и обстоятельнее. Как замечал
составитель учебника теории словесности, систематическое прохождение курса в
восьмом классе «будет благовременно и внесет в изучение этого предмета
осмысленность и основательность» (3; 6). Как правило, к восьмому классу
гимназист уже состоялся как читатель, он ориентировался в литературном
процессе, мог охарактеризовать литературные формы. Перед составителем «Учебника
теории словесности» стояла проблема отбора литературных образцов для разбора на
уроке, для самостоятельного (приватного) чтения.
В главе «Виды драматической поэзии» речь идет о
разделении всех драматических произведений на три главных вида: трагедию,
комедию и собственно драму. При знакомстве с собственно драмой ученикам
рекомендовалось прочитать драму М.Ю. Лермонтова «Маскарад» и ответить на
вопросы учебника. После этого ученики читали драму А.Н. Островского
«Бедность не порок», самостоятельно анализировали развязку драмы. Им
предлагалось подумать, почему эта развязка счастливая. Два произведения
сравнивались между собой: собственно драма составляет, по наблюдению
составителя учебника, «как бы середину между трагедией и комедией». В одном
случае борьба лиц заканчивается несчастием, а в другом счастливо.
«Бедность не порок» — одна из самых совершенных пьес
Островского, несмотря на то, что о ней много спорили современники и читатели
последующих поколений. Исследователи замечали, что для Островского вообще
характерна тенденция к ослаблению собственно фабулы, к уменьшению ее значения.
Бесхитростный сюжет не таит в себе каких-то неожиданностей, финал подготовлен
всем ходом действия, но и читатель, и зритель все-таки остается в напряженном
ожидании. Ход событий пьесы Островского круто меняет один из героев, направляя
сюжет к счастливой развязке. Любим Торцов в жанровой динамике произведения —
это центр, главный двигатель сюжета. Именно он «развязывает узлы», приводя к
счастливой развязке действия. Он спасает всех: планирует и осуществляет
счастливый финал, приводит к счастливому завершению любовную линию.
Драма явно приближается к комедии, нарочито
простодушной, с говорящими именами и фамилиями, с простыми человеческими
отношениями, с музыкой, песнями и стихами. Замечается в учебнике, что
счастливая развязка вызывает чувство радости, однако пьеса все-таки
воспринимается как собственно драма. При изучении комедии учебник предлагает
обратиться к другим «образцам».
Пьеса Островского дает возможность поговорить и о
построении драмы, в этом случае опять она выполняет функции литературного
образца: «Так как каждая пьеса состоит из завязки, развития действия и
развязки, то всего естественнее бы делить драматические произведения на три
акта, внутренне связанные между собой, как, например, и разделена одна из
прочитанных драм Островского «Бедность не порок» (3; 107). Для изучения
композиции произведения эта пьеса — образцовый пример. Так, первый акт — это
объемная, яркая, зрелищная завязка всего предстоящего действия. Это начальный
момент в развитии событий, подготовленный экспозицией. Здесь читатель получает
первые представления об изображаемых характерах, о конфликте между ними. В
первом акте звучат важные для развития действия слова Любима Торцова о брате:
«Ему, дураку, наука нужна», «Ну, да я с ним штуку сделаю. Дуракам богатство —
зло!», « А я с братом смешную штуку сделаю». Конфликт намечен. В тайном письме,
адресованном Мите, обозначена и любовная интрига: «И я тебя люблю. Любовь
Торцова».
Второй акт. Действие стремительно развивается,
вовлекая новых персонажей, причем все они играют свою роль в ходе драмы и
развитии конфликта. Атмосфера общей молодой влюбленности, праздника и веселой
кутерьмы с песнями и музыкой разрушается с появлением Гордея Карпыча и
Коршунова. Возможность счастья для молодых героев становится иллюзорной.
«Зятюшка Африкан Савич» уверен, что у него нет повода беспокоиться, заказывает
девушкам «свадьбишную» песню. Любовь Гордеевна в тревоге, подруги окружают
взволнованную девушку.
Действие третье. Конфликт драмы, столкновение
действующих лиц завершается. Несмотря на то, что развязка логически вытекает из
развития действия, она все-таки носит неожиданный характер: это действительно
подчеркнуто счастливый конец, потому что развитие действия было драматическим.
«Штука», которую придумал Любим, выручает молодую пару. Спасает эта «штука» и
Гордея от разорения, которое грозило ему, породнись он с нечестным в денежных
делах Коршуновым. Таким образом, развязка непосредственно связана с развитием
действия во втором акте, она является заключительным моментом в развитии
конфликта и интриги.
Интерес к вопросам психологии творчества формировал
навыки эстетического восприятия литературы. В развитии русской методической
мысли рубежа девятнадцатого — двадцатого веков широкую известность приобрела
психологическая школа, опиравшаяся на теорию знаменитого русского филолога
А.А. Потебни. Пособие Д.Н. Овсянико-Куликовского «Теория поэзии и
прозы» (1908) излагает теоретические воззрения ученого применительно к
школьному преподаванию. В этом пособии определенное место уделяется анализу
творчества А.Н. Островского.
Пьеса «Бедность не порок» разбирается достаточно
подробно. При изложении сюжета произведения четко расставляются акценты,
обозначается противопоставление, даются характеристики основных действующих
лиц: «Здесь перед нами два купца: самодур Гордей Карпыч Торцов — глупый и
надменный человек, вдруг очарованный фабрикантом Коршуновым, хищником, но с
новыми вкусами: его жизнь по моде пленяет Гордея Торцова, и он готов отдать за
него свою единственную дочь Любовь. Безвольная, забитая и глупая жена Гордея
Торцова не в силах противостоять этому неравному браку без любви и с громадным
различением в возрасте, и в последнюю минуту дело расстраивает промотавшийся
брат Торцова Любим, пьяница и обездоленный забулдыга, но с благородным сердцем»
(4; 432).
В поле зрения автора статьи учебника входят проблемы
сюжета, особенностей конфликта, определяется значение образа Любима Торцова в
развитии действия: «Маленький человек, червяк ползущий, ничтожество из
ничтожеств», всем давно простивший, давно примирившийся со своей судьбой и
присмиревший, выступает грозным обличителем Коршунова, умело вызывает гнев
самодурства в своем брате, самолюбие которого уязвлено замечаниями Коршунова, и
устраивает брак молодой девушки с бедным, но любящим ее приказчиком» (4; 432).
Уделяется особое внимание этому персонажу, который «при всем своем пропойстве»
все-таки оказывается «чудным человеком с благородным и честным сердцем». Речь
идет об «идеализации пьяного человека», неоднозначности восприятия персонажа,
но замечается, что успех комедии, популярность пьесы Островского были вызваны
удачей этого образа.
Замечен был и фольклорный колорит: бытовые сцены,
песни, веселые посиделки «в доме свирепого самодура», все, что придавало
действию народный этнографический колорит, как в пьесах из малорусского быта. В
связи с этим указывались имена украинских писателей Котляревского,
Кропивницкого и других. Художественная емкость текста Островского дала
возможность разного прочтения произведения театрами, но всегда это прочтение
вызывало интерес.
Выбор пьесы «Бедность не порок» для изучения в школе
вполне закономерен: долгая сценическая жизнь ее была счастливой, она выдержала
большое количество представлений, зрители ее любили. Один из биографов
Л.Н. Толстого, например, писал, что из всех пьес Островского он особенно
выделял именно эту, называл ее веселой, сделанной безукоризненно, без сучка и
задоринки, а хваленой «Грозы» не понимал (5; 44).
Драматических произведений в школьной программе очень
мало, поэтому введение в школьную программу еще одной драмы даст возможность
обратиться к теории, истории театра, исполнительской практике. Можно будет
начать предметный разговор о видах драматического искусства, анализируя
комедию, трагедию, собственно драму. Речь не идет о замене: «Бедность не порок»
не отрицает «Свои люди — сочтемся», а «Гроза» не пытается отменить «Бедность не
порок» (6; 6).
По отношению к пьесе особенно значимо понятие
сценического правдоподобия. Драматургия Островского реализуется через
полноценную и полнозвучную речь. Персонажи в пьесе «не только ведут действие,
но и совершают действо, нечто вроде обряда, не только переговариваются, но и
произносят некие речевые формулы, которые для них небезразличны именно как
формулы, формы речи вроде пословиц» (6; 159). Такая особенность произведения
дает возможность юным учащимся знакомиться с текстом самостоятельно,
значительно облегчает работу учителя.
Так, Гордей Торцов сам определяет свою позицию: «Я бы,
кажется, всякую моду подражал…». Митя искренен по отношению к людям, добр.
Вместо тихого и скромного Мити, полюбившегося его дочери, непреклонный родитель
вздумал сватать дочь за злого и богатого Коршунова. И поникла головой молодая
девушка, готовая покориться судьбе без малейшего сопротивления. От предложения
Мити бежать и тайно венчаться она приходит в ужас, не может решиться на такой
решительный шаг, покоряется судьбе: «Едва ушел Митя навсегда, она на горькие
сетования матери отвечала с тем мужеством, с каким люди идут на казнь за свою
идею: «Ну, маменька, что там и думать, чего нельзя, только себя мучить» (7;
265).
По наблюдению остроумного исследователя, это логика
всех «первобытных женщин», хранительниц законов рода: во имя идеи уничтожается
самостоятельность и индивидуальность. Счастье таких женщин напрямую связано с
чисто внешними обстоятельствами: «судьба имеет всесильную роль в их жизни, и
все от нее зависит; они в этом отношении вполне уподобляются тем нежным
цветочкам, которые не имеют никакой возможности укрыться от буйства стихий:
проглянет солнышко, они расцветут роскошно, дохнет на них неприветным морозом,
бессильно опустят они свои головки, поблекнут и завянут безвременно» (7; 264).
Отношения любящих комментируются, сопровождаются коллизиями грустных народных
песен, где часто отдают замуж за нелюбимого.
Необходимо, чтобы обстоятельства сложились
благоприятно, чтобы родители не воспрепятствовали выйти замуж за избранника
сердца, чтобы избранник сердца оказался человеком порядочным, а дальнейшая
жизнь обеспеченной. И все это должно придти к их услугам само собой, сами он не
способны к самостоятельному шагу.
Кстати, так и получается в пьесе. Обстоятельства
складываются благоприятно, когда в действие включается Любим Торцов. Он
нарушает роковой ход событий, препятствует торжеству зла. Протест против
сильных мира сего он облекает в броскую форму: «Хорошо тому на свете жить, у
кого нету стыда в глазах». Яркая любовная линия, необычный положительный герой,
напряженное развитие действие и роль в нем действующих лиц, обычаи и нравы
русской старины — все это очень привлекало и привлекает молодых читателей и
зрителей.
Проанализировав историю изучения произведения, следует
признать, что в современной школе фактически пьеса не изучается, хотя отвечает
психологическим потребностям юношества. Прежде всего, это потребность в
активности. Герои ищут себя, свое счастье: кто-то из персонажей пассивен и
принимает как неизбежность предлагаемый заведомо проигрышный вариант, а кто-то
просчитывает ходы в сложной игре и выигрывает. Герои делают выбор, принимают
решение, полагаясь или не полагаясь на свои силы. Это потребность в
компетентности: герои преодолевают препятствия, совершают поступки, приводят
аргументы, отстаивая свою позицию, терпят временные неудачи, но надеются на
лучшее. Слабый герой становится сильным, самодостаточным. Наконец, это пьеса,
где много любви, музыки, песен. Если использовать терминологию старых
методистов, то «Бедность не порок» — идеальный образец для школьного изучения.
Привлекают старшеклассников проблемы выбора жизненного
пути, власти денег, зависимости от внешних обстоятельств. Учитель получает
возможность вести предметный разговор о театре Островского, о разных точках
зрения на произведение (отзывы Добролюбова, Чернышевского, Скабичевского), об
истории театральных постановок. Все это и развивает, и воспитывает, и расширяет
кругозор учащихся. В методике накоплен чрезвычайно интересный материал,
намечены пути изучения произведения.
литература
1. Буслаев Ф. И. О преподавании отечественного языка
М., 1844.
3. Учебник теории словесности//Состав. И. Белоруссов.
М, 1907.
4. История русской литературы X IX в. //Под ред.
Д. Н. Овсянико-Куликовского. М.: изд. Т-ва «Мир», 1915.
6. Журавлева А. И. , Некрасов В. Н. Театр Островского.
М.: Просвещение,1986.
7. Скабичевский А. М. Женщины в пьесах Островского. –
В кн.: Сочинения А. Скабичевского. Критические этюды, публицистические очерки,
литературные характеристики. В двух томах. Том 2. СПБ, 1903.